ОНА ПРОСТО ВЫПОЛНЯЛА СВОЮ РАБОТУ
От сумы и от тюрьмы не зарекайся… Поговорка актуальна во все времена.
23 марта 2026 года в Уссурийске Приморского края состоялось очередное заседание суда по обвинению Ирины Владимировны Николаевой в совершении преступления, предусмотренного пунктом Д части 3 статьи 286 Уголовного Кодекса Российской Федерации, а именно – «совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов общества и государства, если они совершены в отношении несовершеннолетнего»
Данная правовая норма предусматривает, в случае доказанности вины, лишение свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.
Что же совершила сотрудница опеки, почему попала на скамью подсудимых?
Совершила то, что обычно не свойственно органам опеки: встала на сторону родной семьи и стала отстаивать право ребенка на общение и проживание с родным отцом.
Однако этого не пожелали назначенные опекуны. Они громогласно заявляли, что из-за любви к девочке пойдут на все, только бы ее оставить у себя.
Хотелось отметить такой факт, что «любовь за деньги» лично у меня вызывает сомнения.
Семья Бузмаковых, опекунов, взяла на воспитание троих детей. Двое имеют статус сирот. Наше законодательство предусматривает не только опекунство за денежное вознаграждение, но и форму усыновления.
Но чета Бузмаковых никого из детей, взятых под опеку, не усыновила и членами своей семьи не сделала. В их показаниях происходит подмена понятий. Так, совершенно чужих детей, собранных под опекой в одной квартире, Безмаковы, называют сестрами и братьями, что, естественно, таковым не является.
При этом отца девочки не допускали к ребенку. Основанием являлось их нескрываемая неприязнь к мужчине: имел судимость, и при этом смеет претендовать на ребенка! Это ведь сущее безобразие!
Ну, а то, что отец не совершал никаких действий против собственного ребенка и понес наказание за совершенное преступление, в чем раскаивался, а значит, по закону имеет полное право воспитывать свою дочь, это во внимание прокуратура не приняла.
Причем здесь закон, если есть мнение опекунов!
Мнение материально обоснованное и вполне понятное.
Ведь желание отца забрать дочь повлечет за собой резкое уменьшение дохода опекунов, обеспечивающих их собственный быт, который стал давно привычным: Бузмакова работает уборщицей на «Станции юных техников», а ее муж, достаточно молодой мужчина, не трудоустроен.
Основным доходом семьи являются детские пособия и выплата за опекунство. Сумму они получают немаленькую - 80 628 рублей. А если девочку передать законному родителю, доход опекунов станет значительно меньше и снизится до 37 485 рублей.
Как тут не возражать!
Любовь и привязанность к детям, конечно, может присутствовать. Но основой принятия на временное воспитание по закону является именно денежное вознаграждение. Остальное, как представляется, это личные эмоции и попытка оказать эмоциональное давление.
Подробное описание данной истории было опубликовано в «Московском комсомольце» от 16 марта 2026 года (https://www.mk.ru/social/2026/03/16/v-ussuriyske-sudyat-sotrudnicu-opeki-za-to-chto-popytalas-vernut-rebenka-otcu-osvobodivshemusya-iz-mest-lisheniya-svobody.html). Автор статьи - член Союза журналистов России Альбина Волкова.
Война за ребенка разгорелась нешуточная. Удивительно то, что сторону опекунов, по факту чужих для ребенка людей, приняла прокуратура, орган, обязанный следить за соблюдением законности.
А что говорит высший закон нашего государства - Конституция Российской Федерации, гарантом которой является Президент?
Сразу отмечу, что лично я, как человек, поддерживающий политику государства и Президента, нарушение конституционных прав граждан расцениваю как прямой подрыв авторитета гаранта Конституции.
Так вот, именно семья находится под защитой государства. А забота и воспитание является конституционным правом родителей. Про опекунов, получающих денежное вознаграждение за воспитание детей, в Конституции нет ни слова.
Как-то так получается, что прокуратура должна прежде всего максимально от имени государства защищать интересы семьи, родителей и их детей. А опекуны – это временно исполняющие обязанности…
Сотрудница отдела опеки в городе Уссурийске руководствовалась именно этими принципами, основанными на Конституции, и действовала на основании норм закона.
Вот как поясняет свои действия сама Ирина Владимировна Николаева: «Основными законами, регулирующими права и обязанности родителей, детей, опекунов, попечителей, органов опеки являются Семейный, Гражданский кодексы, ФЗ № 48 «Об опеке и попечительстве».
Согласно статьи 54 Семейного кодекса РФ каждый ребенок имеет право знать своих родителей, воспитываться своими родителями, право на их заботу и совместное с ними проживание, если это не противоречит интересам ребенка…
В соответствии с Федеральным законом от 29.06.2015 г. № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» малолетняя Оля (имя изменено), была признана оставшейся без попечения родителей, т.к. мать – Трофимец Дарья Александровна, была лишена родительских прав, а отец, Килин Руслан Александрович, в период с 2017 года по 2022 год, отбывал наказание.
Однако, после освобождения отца Оля утратила статус ребенка, оставшегося без попечения родителей. У девочки есть свидетельство о рождении, где указан ее отец.
Орган опеки, согласно требованиям закона, обязан был вернуть девочку отцу по его заявлению.
Напомню, что ребенок опекунам передавался на воспитание, а не на усыновление.
Отец девочки, отбыв наказание, социализировался, создал семью и условия для проживания ребенка. Родительских прав он не лишен, выразил желание воспитывать дочь, о чем и написал заявление в орган опеки от 27 июня 2023 года. Каких-либо фактов, того, что он будет воспитывать дочь в противоречии с ее интересами не установлено» - поясняет сотрудница опеки.
Вот в этой совершенно размытой фразе «интересы ребенка» и заложена «мина замедленного действия».
Что же является «интересами ребенка»?
В обвинительном заключении на листе 7, следователь ссылается на
пункт 1 статьи 3 Конвенции о правах ребенка (далее Конвенция), статьи 38, 67.1 Конституции РФ.
Да, в указанной статье Конвенции как раз и указано о том, что — первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка.
Только вот непонятно, почему вдруг следователь решил, что в интересах ребенка лучше жить с чужими ему людьми?
Знание следователем международного права, конечно, радует. Но почему изучение им Конвенции остановилось на статье 3?
Что помешало следователю дочитать Конвенцию хотя бы до статьи 8, в первой части которой говорится о том, что «Государства-участники обязуются уважать право ребенка на сохранение семейных связей»? Выходит, что про интересы ребенка заключаются именно в сохранении семейных связей.
Кстати, именно эта международная норма полностью соответствует и статье 38 Конституции РФ. О праве людей на сохранение именно на традиционных ценностей постоянно говорит и глава нашего государства.
Именно право на проживание с родителем, в семье, сохраняя родственные связи, и является настоящей традиционной ценностью народа.
Подробно об этом сказано в Указе Президента РФ от 09.11.2022 N 809 (ред. от 04.03.2026) "Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей".
Видимо, понимая шаткость своей позиции, компетентные органы решают провести экспертизу ДНК на подтверждение отцовства.
И опять возникает вопрос, и не один.
Почему вдруг появилась такая мысль у следователя? Оказывается, всего-навсего со слов матери девочки в суде. Просто со слов! Вдумайтесь! Не на основании фактов, заявления, каких-либо норм закона, а просто лишь на основании слов, сказанных, возможно, сгоряча, много лет назад и совершенно в другом процессе.
Скажем прямо, это заявление «ни о чем». Оно не проверено и проверяться не должно без соответствующих заявлений в суде об установлении отцовства. Такого заявление ни от отца, ни от матери не было. Но данный факт не остановил рвения следователя, похоже, отстаивающего интересы опекунов.
Не остановил следователя и установленный факт выплаты алиментов на содержание ребенка. Как-то бы определились: то ли отец, то ли не отец….
Отметьте, что в финансовых вопросах к отцу девочки у опекунов претензий не было. У прокуратуры и следствия тоже.
Сама экспертиза тоже вызывает, по словам адвоката И.В. Николаевой, массу вопросов.
Но речь даже не об этом.
Непонятна сама цель проведения данной экспертизы. При рождении ребенка в свидетельстве о рождении записаны мать и отец. По закону этого достаточно, чтобы быть отцом ребенка.
Странной кажется и позиция следственных органов и прокуратуры в том, что, по их мнению (опять же, не по закону, а по мнению!) установление факта отсутствия биологического родства лишает отца права не только на возвращение ребенка, но и даже на контакт с ним. Но вот от алиментов за все годы опекуны не отказались и это право оставили за «небиологическим», а фактическим отцом девочки.
Видимо, по мнению прокуратуры, рассматривая вопрос о передаче ребенка отцу надо упирать на то, что он не биологический отец, а при взыскании алиментов этот факт получать деньги не мешает.
Наверное, по принципу, деньги лишними не бывают.
Сам по себе факт того, что основанием для отказа вернуть ребенка может стать просто фраза «мы к нему привыкли», показывает «махровое» процветание ювенальной юстиции (неправомерное вмешательство в семью) и уничтожение традиционных семейных ценностей.
Какие же ценности готова защищать прокуратура?
Данный случай детей явно демонстрирует внедрение в Семейный Кодекс технологий, на основании которых родители могут навсегда лишиться своих детей.
«Опекуны были поставлены в известность о намерении отца и для оказания помощи в налаживании детско-родительских отношений Управлением по опеке администрации Уссурийского городского округа Приморского края (далее АУГО ПК АУГО ПК) была организована работа ребенка совместно с психологом краевого государственного казенного учреждения «Центр содействия семейному устройству» (далее КГКУ «ЦССУ г. Уссурийска»)», - продолжает рассказывать Ирина Владимировна Николаева.
Согласно информации психолога КГКУ «ЦССУ г. Уссурийска» С.А. Лебедевой опекуны посетили психолога всего два раза, были настроены против восстановлении детско-родительских отношений. При этом сама Оля имела размытое представление об отце, выражала желание с ним встретиться, о чем психолог сообщил опекунам. От дальнейшей работы с психологом опекуны отказались. 21 августа 2023 года психолог КГКУ «ЦССУ г. Уссурийска» С.А. Лебедева предоставила в Управление по опеке АУГО ПК письменную информацию об отказе опекунов от дальнейшей работы.
Таким образом, стало ясно, что налаживание детско-родительских отношений в условиях проживания ребенка с опекунами, препятствующими восстановлению детско-родительских отношений, было невозможным.
23 августа 2023 года, в соответствии с п. 1 ст. 39 Гражданского кодекса ( Орган опеки и попечительства освобождает опекуна или попечителя от исполнения им своих обязанностей в случаях возвращения несовершеннолетнего его родителям или его усыновления), было принято решение о прекращении договора с опекунами, отмене опеки и помещении ребенка в КГБУСО «Уссурийский социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних».
Опекуны были ознакомлены с принятым решением, при этом ребенок продолжал оставаться в их семье, так как передавать девочку органам опеки они отказались.
Иного законного пути выхода в этой ситуации не было. Ребенка не стали отдавать сразу отцу, которого она не помнит, а приняли меры для налаживания отношений. И данная мера оказалась действенной!» - говорит Ирина Владимировна.
Она не устает перечислять все нормы закона, ведь она делал только то, что предписывает закон в таких случаях.
Тем не менее уголовное дело против сотрудницы органа опеки рассматривается в суде.
Правомерность и законность действий органа опеки в ходе судебных заседаний подтвердила и Уполномоченная по правам ребенка в Приморском крае Ольга Владимировна Романова.
Хотелось бы отдельно остановиться на самой статье, которую вменяют И.В. Николаевой - пункту Д части 3 статьи 286 Уголовного Кодекса Российской Федерации.
Объективная сторона ст. 286 ч. 3 п. «д» УК РФ включает совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, при наличии квалифицирующего признака — совершение этих действий с причинением тяжких последствий. Это материальный состав, требующий установления деяния, вреда и причинной связи.
Что же вменяется в вину сотруднице опеки города Уссурийска?
То, что она, согласно норм закона, пыталась наладить контакт между дочерью и отцом? Или в том, что опекуны умышленно чинили препятствия и не желали отдавать ребенка отцу, вопреки требованиям закона? Или в том, что не провела экспертизу по установлению отцовства, не имея на то ни прав, ни полномочий?
Ирина Владимировна, просто добросовестно, не поддаваясь давлению, старалась выполнять свои прямые обязанности и соблюдать закон.
Она, сотрудница опеки, знала, что закон стоит прежде всего на стороне родителей. И как минимум странно, что именно прокуратура, как государственный орган, обязана прежде всего контролировать соблюдение конституционных прав граждан и не забывать, что именно семейные, а не опекунские отношения находятся под защитой государства.
Что видится во всей этой истории мне, как человеку почти двадцать лет посвятившему проблемам ювенальной системы?
Такая позиция прокуратуры, если она будет поддержана судом, может создать платформу для ювенальной практики и подорвать право людей на сохранение семьи. Ведь в какой-то сложный жизненный момент, если ребенок временно окажется в руках опекунов, при такой позиции прокуратуры вернуть его будет невозможно. Именно это и наблюдается сегодня в Уссурийске.
По сути, прокуратура, обвиняя опеку в превышении полномочий, ставит в вину опеке то, что она не совершила превышения этих самых полномочий.
В данной конкретной ситуации, как мне кажется, органы прокуратуры встали в оппозицию не только к органам опеки, как представителям власти, к уполномоченному по правам ребенка, но и к семейным и традиционным ценностям, к конституционным правам человека, лишая право отца и ребенка знать друг друга, общаться.
А это, по моему мнению, уже прямое противоречие государственной политике, которую ведет глава государства.
Сейчас отец Оли числится пропавшим без вести на СВО.
Девочка так и не смогла по-настоящему узнать отца, ее лишили права общения с ним. А судя по тому, с каким рвением опекуны препятствовали общению ребенка с отцом, вряд ли они расскажут девочке, что ее папа ушел проливать кровь за ее мирную жизнь и за тех самых людей, которые сделали все возможное, чтобы лишить его права увидеть дочь, уходя на линию фронта.
Дочь так и не получила возможность проживать с отцом в родной и настоящей семье.
Вот так видят интересы ребенка опекуны и прокуратура.
Отец пропал без вести , так и не воссоединившись с дочерью...
PS. Лично мое мнение:
1. Уголовное дело по обвинению Ирины Владимировны Николаевой в совершении преступления, предусмотренного пунктом Д части 3 статьи 286 Уголовного Кодекса Российской Федерации, было возбуждено незаконно, так как нет состава преступления. Это что угодно, но не 286 статья УК. Действия И.В. Николаевой не выходили за рамки ПОЛНОМОЧИЙ опеки! А вот возврат ребенка родителю, не лишенному родительских прав - это как раз ВХОДИТ не только в полномочия, но является прямой обязанностью органов опеки.
2. Принятие дела в суд также может оказаться незаконным.
3. Данная ситуация должна быть взята под контроль СУ СК РФ!
Продолжение следует: 25 марта 2026 года вынесение приговора. Сотруднику опеки Ирине Владимировне Николаевой.
Мы обратились в Следственный комитет РФ с просьбой проверить законность действий, совершаемых в отношении Ирины Николаевой.
Автор статьи - член Союза журналистов России Альбина Волкова.
Поддержать РОО «ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР ПО ЗАЩИТЕ ТРАДИЦИОННЫХ СЕМЕЙНЫХ ЦЕННОСТЕЙ «ИВАН ЧАЙ»