БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТА
На итоговое заседание суда Ирина Николаевна шла, как на Голгофу. Человек с безупречной репутацией, добросовестно исполняющий свою работу, попал под гусеницы системы.
24 судебных заседания, три года хождения по судам, допросы, жизнь, словно в другом измерении, за гранью ее понимания.
Несмотря на мнение всех, кто знакомился с материалами дела (за исключением Уссурийской прокуратуры и следователя), даже само по себе уголовное дело было возбуждено без оснований, то есть незаконно. Состава преступления не было изначально.
Но, тем не менее, дело возбудили. Ирине Владимировне пришлось пройти через все круги ада.
Мнение адвокатов, юристов совпадает в главном: не было состава преступления. Действия сотрудницы опеки можно было разобрать, как говориться, «по косточкам». Но даже под лупой разглядеть признаки состава преступления, предусмотренного пунктом Д части 3 статьи 286 Уголовного Кодекса Российской Федерации и вменяемого в вину И.В. Николаевой, невозможно. Ее действия не выходили за рамки полномочий опеки.
И, если уж говорить о полномочиях органов опеки (возврат ребенка родителю, не лишенному родительских прав) - эти действия не только входят в полномочия, но и являются прямой обязанностью.
23 марта 2026 года в суд приехала съёмочная группа, оператор и корреспондент, о чем было заранее заявлено суду. С первых шагов создалось общее впечатление некой натянутости и напряженности.
А вот опекуны Бузмаковы вели себя уверенно и даже вызывающе. Перед заседанием суда корреспондент сделала несколько снимков общего плана. Увидев, что они попадают в объектив, пара повернулась, простите, задом к адвокатам, к корреспонденту.
Конечно, это их личное желание. Но, во-первых, есть некие правила приличия поведения в общественных местах. А во-вторых, сразу возник вопрос: «Если вы правы и не сделали ничего гадкого, зачем прятать лица? Ведь вы убеждаете всех, что вами движет исключительно благородная цель - любовь и привязанность к ребенку, а не только к его алиментам и государственным выплатам.
Так идите в бой с открытым забралом, выскажите свое гневное мнение». Они и высказали с криком на высоких нотах: «Не смейте нас снимать без нашего разрешения!». Такое же поведение, только добавился резкий командный тон опекуна: «Прекратите фотографировать, я требую!», повторилось 25 марта.
Видимо, Сергей Бузмаков забыл, что присутствующие в зале суда не находятся под его опекой и командовать их действиями не получится.
Если в таком тоне люди ведут себя в суде, можно предположить, как они ведут себя с детьми, полностью от них зависящими.
Что же такого ценного могут дать эти люди, подставившие в камеру две «пятых» точки, ребенку? Какие ценности привить?
Далее началось судебное заседание.
И новый «сюрприз». На этот раз от председательствующего судьи.
Процесс открытый. Прокурор добивается справедливости. СМИ хотят донести честную работу прокуратуры и суда до общества. Казалось, бы, в чем проблема?
Однако суд отказывает в ходатайстве адвоката и запрещает фото и видео съемку в процессе заседания на основании того, что могут быть затронуты интересы ребенка и оглашены его персональные данные.
Простите, но в судебном заседании рассматриваются действия сотрудницы опеки, якобы превысившей свои должностные полномочия.
В ситуациях, когда с судебных заседаний могут прозвучать персональные данные детей, судьи, как правило, предупреждают оператора о том, что в момент рассмотрения вопросов, связанных с ребенком, камеру необходимо выключить.
Здесь же однозначный запрет.
Хорошо, хоть диктофонную запись вести разрешили, причем без каких-либо ограничений с требованием выключить при рассмотрении вопросов, связанных с несовершеннолетним ребенком, если такие прозвучат.
Интересно, почему данные ребенка на диктофон записаны быть могут, а на видео камеру – нет? Может потому, что на диктофоне лиц присутствующих не видно?
Однако и диктофонную запись сделать практически не удалось. Микрофоны были либо выключены, либо настроены на минимальных звук, либо не работали вовсе. Ничего из того, что говорилось судом, слышно не было. Увы….
Выслушав прения сторон, судебное заседание объявили закрытым и назначили оглашение приговора на 25 марта.
Конечно, прямо никого упрекнуть нельзя, объяснения понятны заранее: это и загруженность суда, и какие-нибудь технические сложности.
Но есть и другой момент. На заседание приехали уполномоченный по правам ребенка в Приморском крае, Ольга Владимировна Романова, прилетела из Москвы Лаврова Татьяна Геннадьевна, представитель аппарата уполномоченного по правам ребенка РФ. Ждать им еще двое суток или прилетать снова, достаточно сложно.
И вот 25 марта 2026 года был оглашен приговор: три года 6 месяцев условно без права работать в администрации.
Говорят, что лучший способ убедить человека в несправедливости - несправедливо поступить по отношению к нему.
Человека осудили, не имея состава преступления. Вот так просто государственная машина проехалась по сотруднику, честно выполняющему свою работу.
То, что я буду писать дальше, является лично моим мнением. А высказывать мнение мне дает Конституция РФ.
Кому понадобилось дело, которое прежде всего ударило не просто по сотруднице опеки, а по защите прав ребенка жить в родной семье? Кто заинтересован в проталкивании ювенальных технологий? Или это роковой набор случайностей?
Знакомясь с документами дела, поражало упорное игнорирование прав родителя и права ребенка на возвращение отцу. Зато всеми способами опекали опекунов. Даже для чего-то ДНК тест провели, который ничего не решил и решить не мог, кроме как добавить «ложку дегтя» для очернения отца. Как говорится, «ложечка нашлась, но осадочек то остался».
Зачем вообще было проведение экспертизы ДНК, результаты которой никак не влияют на юридическое отцовство и на основании какого закона – непонятно.
Вдумайтесь только: если считать, что отцовство определяется биологической экспертизой, то возникает следующая ситуация. У людей, которые не зарабатывают, принимая на себя ответственность за воспитание детей за деньги, а усыновляют детей, чтобы дать ребенку возможность понять, что такое родительская любовь и забота. Тут и анализа ДНК не надо, ясно, что они не являются биологическими. Выходит, они по чьему-либо капризу могут лишиться детей?
Практически, это приговор сотруднице опеки, которая защищая семейные ценности, право ребенка на проживание с отцом, и тем самым невольно частично лишала заработка опекунов.
А если учесть, что «глава семьи» нигде не работает и его доход меньше детского пособия (даже не считая алиментов), то налицо интересы не ребенка, а неработающего взрослого дяденьки. Кстати, тоже не биологического отца, а всего лишь опекуна за деньги.
Точку в этом деле ставить рано. Приговор Ирина Владимировна Николаевна намерена обжаловать и готова идти до Верховного Суда РФ, чтобы доказать свою невиновность.
Комментарий Лавровой Татьяны Геннадьевны: «История, рассматриваемая сегодня в Уссурийском районном суде, стала известна аппарату Федерального уполномоченного в 2024 году, когда уполномоченная вступала в процесс по возвращению ребенка папе на воспитание. Хочу сказать, что подсудимая, которой сегодня был вынесен обвинительный приговор, выполняла свои обязанности по поддержанию детско-родительских отношений, когда были выявлено чинение препятствий со стороны опекунов. Она приняла закономерное решение поместить временно ребенка в учреждение. По поводу того, что она не удостоверилась в биологическом отцовстве заявителя, можно сказать только одно: отец является таковым и по сей день и на законных основаниях»
Комментарий адвоката филиала Приморской краевой коллегии адвокатов - конторы адвокатов "Леденев и партнеры" Мохонь Игоря Анатольевича: «25.03.2026 г. Уссурийским районным судом Приморского края был оглашен приговор, вынесенный в отношении Николаевой Ирины Владимировны, которым она была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного пунктом "д" части 3 статьи 286 УК РФ. Ей назначено наказание в виде лишения свободы, сроком на три года шесть месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком три года, а также запрета занимать государственные и муниципальные должности, сроком на два года. Суд не согласился с мнением защиты о невиновности Николаевой И.В. в полном объеме предъявленного ей обвинения. Защита считает вынесенный приговор суда первой инстанции в отношении Николаевой И.В. незаконным, необоснованным и несправедливым. После получения на руки и изучения приговора суда в письменном виде защита намерена обжаловать его в апелляционном порядке в установленные законом сроки».
Комментарий Ирины Владимировны Николаевой: «Я считаю решение суда крайне несправедливым. В первую очередь я действовала в интересах закона, в интересах семьи, государственной политики, в интересах ребенка. Сейчас, согласно этому решению, получается, что каждый родитель, попавший в места лишения свободы и отбывший наказание, лишается на будущее возможности воспитания своих детей лишь потому, что этого ребенка уже кто-то приютил, кто-то полюбил. Справедливости добиться родителям будет крайне сложно ибо такой прецедент создан у нас в Уссурийской городском округе. Думаю, что и люди, попавшие в трудную жизненную ситуации, и матери, которые были вынуждены поместить детей по собственному заявлению, также окажутся в подобной ситуации».
Автор статьи - член Союза журналистов России Альбина Волкова.
Лаврова Татьяна Геннадьевна - представитель аппарата Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка
Ирина Владимировна Николаева
Адвокат: Мохонь Игорь Анатольевич
Судебное заседание 25.03.2026
Поддержать РОО «ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР ПО ЗАЩИТЕ ТРАДИЦИОННЫХ СЕМЕЙНЫХ ЦЕННОСТЕЙ «ИВАН ЧАЙ»